Православная церковь об интернете: отношение, мнение и ответы на частые вопросы

Православное импортозамещение: как РПЦ выходит в интернет

Ситуация с Telegram перешла в стадию открытого конфликта. Глава Роскомнадзора Александр Жаров пригрозил Павлу Дурову блокировкой мессенджера, если сервис не будет зарегистрирован как распространитель информации.

Это подразумевает хранение пользовательских переписок и передачу спецслужбам ключей для расшифровки сообщений. Подобное решение мотивировано тем, что «Телеграмом» пользуются террористы.

Обратите внимание

Между главой РКН и создателем мессенджера начался диалог, в ходе которого Дуров заявил, что для победы над терроризмом с помощью блокировок придется заблокировать интернет. 

Предположим, что РКН все же сдержит свое обещание, а затем выдвинет аналогичные ультиматумы руководству других популярных мессенджеров — WhatsApp и Viber. В таком случае возникает вопрос, кто займет пустующее место. Это свято место может занять РПЦ, чья экспансия в сеть вышла в последние годы на новый уровень.

РПЦ и интернет

Русская православная церковь едва ли ассоциируется с прогрессом и высокими технологиями. На дворе 2017 год, а священники с айфонами продолжают вызывать у прихожан недоумение. Отношение к РПЦ как к этаким современным луддитам подогревается и многочисленными высказываниями патриарха Кирилла.

По словам главы РПЦ, интернет — это «королевство кривых зеркал», «порабощение сознания и воли», общение в соцсетях — «ярмарка тщеславия», а погоня за «лайками» — болезнь.

В 2013 году патриарх выступил против использования интернета в монастырях.

По его мнению, в Сети много греховного и соблазнительного и если монах берет в руки мобильный телефон с целью выхода в интернет, то он должен задаться вопросом — а стоит ли ему вообще в монастыре находиться?

Однако в апреле 2015-го Кирилл заявил, что паства представлена в том числе и в социальных сетях и подразделения РПЦ предпринимают определенные усилия, чтобы церковная миссия заговорила на языке социальных медиа. Через месяц патриарх зарегистрировался в социальной сети «ВКонтакте».

В июле 2016-го патриарх благословил создание «православного мессенджера», а в конце года у РПЦ появился свой Telegram-канал.

Через некоторое время председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом Владимир Легойда выступил с критикой набора стикеров с изображением патриарха, назвав его примером дурновкусия.

В феврале 2017-го РПЦ объявила о запуске мессенджера «Правжизнь Телеграмм».    

В этом году деятельность РПЦ в соцсетях вышла на новый уровень. В январе протоиерей Дмитрий Рощин заявил, что Церковь планирует проводить работу с известными блогерами, в том числе с теми, кто ранее выступал с критикой РПЦ.

 Каким образом Церковь собирается взаимодействовать со звездами YouTube после громкого дела видеоблогера Руслана Соколовского, который получил три с половиной года условно за ловлю покемонов в храме, остается вопросом.

Рощин также заявил, что Церковь больше не может игнорировать «кибервойны».

В марте патриарх призвал продвигать в соцсетях героический образ Александра Невского. Отметим, что речь идет не о миссионерской деятельности, официально Церковь планирует популяризировать через социальные сети русскую культуру. Помимо видеоблогеров он предлагал привлечь к продвижению классической поэзии рэпера Тимати и группу «Ленинград».  

Но не является ли столь активная миграция РПЦ в соцсети профанацией сакрального? С этим вопросом мы обратились к бывшему председателю Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Московского патриархата Всеволоду Чаплину.

«На самом деле как такового перехода от критики соцсетей к их активному использованию у РПЦ не было. Патриарх регулярно говорит как о необходимости присутствовать в соцсетях, так и об их опасностях.

Церковь вообще была первым из российских институтов, кто стал пользоваться компьютерами, — еще в конце 80-х. Мы были одними из первых, кто создал сайт, — в 1997 году. Любовь к технологиям была в Церкви всегда — со времен древних монастырей.

Так что в целом отношение самое положительное.

Что касается терминалов по оплате услуг РПЦ, то ничего незаконного с церковной точки зрения в этом нет. Если, конечно, та или иная техническая новинка действительно связана с храмом или монастырем.

Важно

Это не более греховно, чем передача записки паломнику. О молитве можно и в соцсетях попросить, и SMS с просьбой отправить.

Впрочем, очень важно установить, что молитва в самом деле совершается, — в конце концов, бывают и мошенники.

Но в остальном нет никакой разницы между личным обращением или в мессенджере. Однако некоторые таинства возможны только в присутствии верующего — венчание, крещение, причастие. Исповедь по телефону допустима только в самом крайнем случае».        

Православная соцсеть

РПЦ в самом деле активно осваивает новые формы коммуникации и даже создает для них новые платформы по образцу уже существующих — так, в 2014 году возникла православная социальная сеть «Елицы». За первые полгода работы в ней зарегистрировались 20 тысяч пользователей, а к середине 2016-го их число превысило 100 тысяч.

«Елицы» во многом копируют популярные соцсети, однако религиозный колорит здесь на каждом шагу — прямо на главной странице есть категория «Вопрос батюшке» (с которой соседствует «Вопрос психологу»), в профиле помимо стандартной анкеты есть графа «Выбрать храм». Также пользователям периодически предлагают вступить в «православное интернет-воинство».

Кроме того, в сети приветствуются пожертвования — за них можно получить специальный статус «сподвижника».

Создатели «Елиц» (руководителем проекта является Валерий Чепухалин) позиционируют соцсеть как «современную площадку для укрепления связей между православными верующими».

В ряде случаев соцсеть пытались использовать в политических целях: после отмены ряда поездок Владимира Путина в «Елицах» провели пятиминутную онлайн-молитву о президенте, патриархе, политиках, а также всех болящих и нуждающихся.

В РПЦ акцию назвали частной инициативой, а также отметили, что молитва за руководство страны — нормальное явление в российских храмах. Организатором молитвы стал священник Андрей Ткачев, известный в первую очередь своими проповедями на Майдане во время политического кризиса на Украине в 2013 году.

Православные приложения

Религиозные приложения для смартфонов не отличаются особой выдумкой — цифровая Библия с удобным поиском, всевозможные справочники, молитвословы и словари. Кроме того, они быстро осваивают новые платформы.

Так в Telegram уже есть BibleBot, позволяющий найти нужный фрагмент Священного Писания. Разработчик Life.Church занимается выпуском «профессиональных» приложений.

Скажем, Church Metrics поможет священникам подсчитать количество прихожан в их церквях.

Совет

Однако есть и довольно необычные приложения. Например, с помощью «Исповедального зеркала» можно вести реестр собственных прегрешений.

И ладно бы, на этом функционал «Зеркала» исчерпывался, однако оно также способно предлагать пользователю варианты раскаяния. После его осуществления грехи попадают в папку «Прощенные».

Воистину прекрасная возможность исповедаться, если у вас нет времени дойти до церкви.

Не менее сюрреалистично выглядит приложение «Свеча за здравие», которое предлагает поставить за здравие человека виртуальную свечу. В целом религиозные приложения делают все, чтобы оторвать мистический опыт от реальных объектов. Если в будущем они получат широкое распространение, то роль посредников между небесной канцелярией и верующими перейдет от Церкви к разработчикам.

Вместо послесловия: Ватикан и интернет

Иным образом дела обстоят с католической церковью, которая мигрировала в соцсети последовательно и взялась за это еще в прошлом десятилетии — так, YouTube-канал Папы Римского появился еще в 2007 году.

Избранный в 2013 году понтифик Франциск активно пользуется твиттером и в отличии от своего российского коллеги не закрывает от страждущих комментарии. Да и риторика Папы Римского в отношении соцсетей сугубо положительная.

Если верить понтифику, то соцсети — это «дар божий», но уж точно не «королевство кривых зеркал».    

РПЦ тоже волей-неволей придется перехватывать инициативу у разработчиков, работать с лидерами мнений, нанимать толковых SMMщиков и общаться с верующими посредством соцсетей. И все же опыты вроде православного мессенджера по-прежнему выглядят диковато: в одночасье имидж «модных и прогрессивных» не построишь.

Источник: https://www.buro247.ru/technology/trends/26-jun-2017-hi-tech-russian-ort-church.html

Святейший Патриарх Кирилл об интернете

4 апреля — Международный день интернета. Предлагаем вам цитаты Святейшего Патриарха Кирилла о присутствии Русской Православной Церкви в интернет-пространстве.

О миссии Церкви в интернет-пространстве

«Миссия Церкви может и должна быть широко распространена в интернет-пространстве. Блоги, социальные сети — всё это дает новые возможности для христианского свидетельства. Не присутствовать там — значит расписаться в собственной беспомощности и нерадении о спасении собратьев.

Сейчас, когда к церковной жизни в социальных медиа проявляется огромный интерес, пусть и не всегда здоровый, наш долг — обратить его во благо, создать условия для того, чтобы молодежь знала о Христе, знала правду о жизни людей Церкви.

Вместе с тем Церковь живет не в виртуальном, а в реальном мире, в котором творятся добрые дела, проявляется пастырское участие и любовь, в котором, наконец, совершается Божественная литургия. Образ человека, который живет преимущественно в медийном пространстве, далек от христианского идеала.

Красоту Божиего мира не может заменить искусственно созданное людьми пространство для коммуникаций».

Читайте также:  Псалом давида 3

«Это замечание я обращаю и к пастырям, которым интернет подчас заменяет реальное общение с паствой. Виртуальная миссия не может подменять собой приходскую работу, но должна лишь ее дополнять».

О принципах информационной деятельности Церкви в интернете

«Наше время нередко именуется эпохой информационного общества. И мы действительно наблюдаем, как информация приобретает все бóльшее значение в жизни современных людей. Средства массовой коммуникации подчас из способов получения информации превращаются в орудие воздействия на формирование мировоззрения.

В этих условиях наш ответ на информационные вызовы современности должен основываться на двух главных принципах. Во-первых, это стремление молитвой, словом и делом свидетельствовать об Истине в любых условиях, в каких бы мы ни оказывались.

Во-вторых, это профессионализм, умение использовать инструменты масс-медиа в церковном делании».

«Люди обоснованно хотят видеть в нас примеры добродетели, любви и сострадания. Это возлагает на нас ответственность, которую мы призваны смиренно нести. Без верности христианскому и пастырскому долгу никакая, даже самая продуманная, информационная деятельность не принесет плодов».

О недобросовестной конкуренции в православной медийной среде

«Нередко приходится слышать о недобросовестной конкуренции, клевете и оскорблениях в православной медийной среде. Это абсолютно недопустимо.

Православный журналист должен оставаться в первую очередь церковным человеком, которому важно дать ответ перед судом Божиим отнюдь не за рост посещаемости своего сайта, тиража издания, популярности радио- или телепрограммы, но, прежде всего, за добросовестное свидетельство о Церкви».

О церковном единстве и многообразии мнений

«Церковное свидетельство невозможно без церковного единства. Сейчас, когда каждый имеет возможность выступать публично, это необходимое условие миссии становится как никогда актуальным.

Многообразие мнений в Церкви — это отрадный признак открытости священников и мирян к диалогу.

Обратите внимание

Но если мы вступаем в дискуссию только для того, чтобы показать интеллектуальную несостоятельность нашего противника, то какая в этом польза Церкви и нам самим?»

Об информационных войнах

«Сейчас много говорится об информационных войнах, в которые зачастую пытаются вовлечь Церковь, — добавил Святейший Патриарх. — Для нас это то же самое, что участвовать в борьбе за политическую власть, на которую мы никогда не претендовали.

Но неучастие в этих войнах не освобождает нас от ответственности отстаивать правду, защищать несправедливо обижаемых, быть всегда готовыми всякому требующему отчета в нашем уповании дать ответ (см. 1 Петр. 3:15).

Вот что мы должны иметь в виду, вступая в дискуссии в медийном пространстве».

Об информационной работе на епархиальном уровне

«Епархиальная пресс-служба — это не дань моде, а насущная необходимость. Основная цель такой службы — не столько распространять красивые фотографии, сколько активно участвовать в интеллектуальном и духовном воздействии на медиапространство, помогать архиерею в определении стратегических акцентов в церковной работе», — сказал Предстоятель.

В публикации использованы материалы портала Православие.ру.

Источник: http://st-tatiana.ru/2016/04/04/svyatejshij-patriarx-kirill-ob-internete-2/

Великий Исход из интернета. Как освободиться из социальных сетей?

Сейчас многие православные люди жалуются на то, что их поглощают социальные сети, у многих появилась интернет-зависимость. «Православный взгляд» обратился к священникам и экспертам с вопросом о том, стоит ли пользоваться социальными сетями и интернетом, если да, то в какой мере, и как избавляться от интернет-зависимости.

Нужно совершить великий исход из интернета. Самый страшный бес — это пожиратель времени. Мы скачиваем фильмы, которые не смотрим, книги, которые не читаем. Человек, с утра зашедший в интернет, теряет там целый день, поэтому надо совершать массовый исход из интернета, оставить там только ответственные миссионерские группы.

Обычным людям не нужен интернет как источник информации, им он только во вред, особенно детям. Читайте Священное Писание и там найдете информацию о том, что весь мир во зле лежит.Если говорить о священнослужителях, то они должны использовать интернет в миссионерских целях, ведь Христос тоже в ад сходил.

Интернет — это территория  врага, на которой должны действовать объединенные миссионерские группы.

Я четко определил для себя, что интернет, социальные сети и различные форумы —это средство распространения информации, а не альтернатива существующей реальности или тем более уход от нее. Интернет дает возможность проповедовать как можно большему числу людей и заниматься катехизацией.

Но если человек воспринимает социальные сети как альтернативу реальности — то это уже зависимость, которая приносит вред душе. И этой зависимостью, прежде всего, удовлетворяется страсть уныния.

Далеко не всем полезно находиться в интернете, ведь если от использования интернета нет ни практической, ни духовной пользы, то нужно себе запретить пользоваться им.Я пользуюсь интернетом, когда в этом есть необходимость, я не ограничиваю себя и не засекаю время, сколько я должен провести в интернете.

Если мне нужно сказать проповедь или написать важный текст, то я могу много времени потратить в интернете, а если я чувствую, что Господь не даёт мне этого сделать или мне просто нечего сказать, то я в таком случае стараюсь вообще не выходить в интернет. Такое сознательное ограничение себя тоже может быть полезным.

Важно

Но,опять-таки, не в плане проповеди и реальных дел, а в плане использования интернета и социальных сетей в качестве развлечения. Нельзя тратить время на развлечение в интернете.

Надо учиться избавляться от интернет-зависимости, а это глубокая и тяжелая работа над собой. Интернет-зависимость —это как алкогольная или любая другая форма зависимости. Энергию, которая идет на зависимость, нужно направить в созидательное русло.

В интернете надо заниматься созидательным делом, а не играть во всякие онлайн игрушки или бесконечно просматривать мотиваторы. Если человек круглые сутки проводит в интернете в поисках всякой ерунды, какой там тайм-менеджмент?! Это уже зависимость.

Тайм-менеджмент может применить только тот человек, который может себя контролировать. Надо заниматься душой, потому что любая зависимость —это способ уйти от психотравмирующей реальности.

Почему тяжело жить в реальности? Потому что душа больна и ей плохо, находясь в зависимости, находишься в другом состоянии, на какое-то время как бы отключаешься от реальности.  Целостные люди, у которых в реальности все хорошо, у которых здоровая душа, гораздо менее подвержены различным видам зависимости.

Но, конечно, ответить на этот вопрос в двух словах невозможно. Формат комментария этого не позволяет. Это большая проблема, которая требует глубокого понимания, огромной работы над собой и при определенных условиях может привести к значительной победе души над зависимостью.

А как вообще православному человеку относиться к искушению? Стоит ли его бояться и тем более говорить, что «не могу себя контролировать»? В чем здесь принципиальное отличие от пьянства или чревоугодия, например? Ведь еда нужна человеку, да и алкоголь в малых дозах, как говорит современная медицина, как минимум не вреден.

А с помощью того же Интернета мы общаемся здесь, на портале «Православный взгляд», и имеем возможность получить актуальную информацию и наставления в вере. Это разве плохо? Особо ретивые представители католической церкви и книгопечатание пытались запретить в свое время.

Совет

Ни к чему хорошему это не привело, а Православная церковь таких ошибок, к счастью, не совершала.

Губит лишь потакание своим страстям, а не сам факт наличия в пределах досягаемости жареного мяса в пост, бутылки водки утром или возможности выхода в Интернет в квартире.

Священное Писание и Священное Предание, да и вообще двухтысячелетний опыт борьбы с пагубными для души и тела страстями и пороками, имеющийся у христианства, дает огромное количество примеров спокойного отношения к мирским искусам среди чад Церкви.

Вспомню лишь цитату из Послания апостола Павла к Римлянам:«Немощного в вере принимайте без споров о мнениях.Ибо иной уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи. Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест, потому что Бог принял его.

Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его.Иной отличает день от дня, а другой судит о всяком дне равно. Всякий поступай по удостоверению своего ума» (Рим. 14:1-5).Мне кажется, здесь содержится исчерпывающий ответ на заданный вопрос.

Я сам лично не пользуюсь интернетом, интернетом пользуются мои помощники. Каждый сам для себя должен решить этот вопрос, потому что сейчас совсем не пользоваться интернетом нельзя, другие времена, но можно решить, в какой мере это нужно.

Самое главное, чтобы это не было во вред душе. Как сказано в Первом послании святого апостола Павла к Коринфянам:«Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною»(1 Кор.

6:12)

Этот вопрос —строго личный. Как говорят священники, «не догматический, а пастырский». И действительно, весьма неразумно было бы навязывать людям какие-то простые единообразные решения без учета колоссального разнообразияиндивидуальныхособенностей и условий.

Обратите внимание

Интернет-зависимость —точно такая же зависимость, как зависимость от никотина, алкоголя, наркотических средств, азартных игр, порнографических материалов, сексуального разврата. И как с любыми другими видами зависимостей, освобождение от нее возможно только при наличии устойчивого личного намерения.

Читайте также:  Псалом давида 67: «да воскреснет бог…»

Ни священник, ни врач, ни муж, ни жена, ни папа, ни мама, ни бабка-гадалка не избавят человека от зависимости.

Ну а если такое намерение есть у самого человека (не на словах, а на деле), то открывается немало возможностей, выбор которых, начиная с разных несложных ограничений и кончая полной изоляцией от Интернета,— будет определяться для каждого по-своему при участии квалифицированного консультанта: священника,психолога, психотерапевта.

Различных факторов, подлежащих внимательному учету, очень много. Вы,например, упомянули «социальные сети».

Казалось бы, что за важность? Не всели равно, как получать информацию: через них или путем свободного блуждания по сети и обмена почтовыми сообщениями? А вот, оказывается, разница есть, и я сам могу о ней свидетельствовать. Мой адрес электронной почты, ivanovoconvent@rambler.

ru, давно опубликован у меня на сайте СвященникОтвечает.рф, и я получаю и отправляю весьма большой объем корреспонденции. Но стоило мне подключиться к нескольким популярным «социальным сетям», как внутри них через личные сообщения мне стал приходить колоссальный поток вздора.

Почему? Ведь технически эти личные сообщения ничем не отличаются от той же электронной почты. Очевидно, мы видим здесь некую слабость человеческой психики, которую грамотно эксплуатирует дьявол и его материальные ассистенты. Вывод: каждому свой рецепт. Лечитесь от зависимостей.

 Елена Юрефьева — «Православный Взгляд»

Источник: https://orthoview.ru/kak-osvoboditsya-ot-socialnyx-setej/

Отношение Аѳонских монахов к интернету и мобильной связи | ПРАВОСЛАВНЫЕ ХРИСТИАНЕ

Недавний визит на Агион Орос Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла был большим событием в аѳонской жизни и привлек к себе внимание агиоритов многими моментами, особенно своей внешней стороной и безпрецедентными мерами безопасности, которыми он сопровождался.

 Я же прежде всего бы отметил знаковую речь Патриарха на его встрече с братией монастыря Зограф http://www.patriarchia.ru/db/text/3026946.html. В подтверждение ее значимости, свидетельствует широкое ее освещение во всех российских СМИ. А так как обращался Святейший непосредственно к агиоритам, будет уместно разсмотреть основные положения этой речи в святогорской духовной традиции.

С этой целью я много беседовал на поднятые в ней темы с уважаемыми лаврскими монахами и со старцами Катунаки и Агиа Анны. И общую ее оценку аθонскими отцами постараюсь как можно точнее изложить. (Беседы велись, в основном, по телефону, поэтому вопрос об отношению аѳонитов к мобильной связи отпадает сразу.)

Важно

В своей речи Святейший затронул проблему проникновения новейших технологий в монашескую жизнь и, в частности, сказал:

Во-первых, у всех вызвало недоумение то, что Патриарх выразил свою озабоченность этой проблемой именно на Аѳоне, где она так остро, как в России, не стоит. Это, хорошо зная ситуацию с двух сторон, могу уверенно утверждать.

Аѳонские отцы вопрос об отношении к интернету давно уже разсудили и многие его полезные возможности без смущения используют.

Как ни покажется странным, в большей степени интернетом пользуются эрмитес [пустынники], которым он теперь заменяет так недостающую в пустыне библиотеку.

Ведь сам факт, что «монах берет в руки мобильный телефон, чтобы войти в Интернет», еще ни о чем не говорит. Как ни о чем, к примеру, не говорит то, что человек взял в руки нож.

Главное, с какой целью! В интернете можно найти много полезного для души и, используя его, можно много полезного сделать. (Прежде всего, имею ввиду пользу духовную.

) А что во всемiрной сети «множество греховного и соблазнительного», мы, монахи, и без указания на то Патриарха прекрасно знаем. В наши апостасийные времена в мiре сейчас, вообще, «множество греховного и соблазнительного».

И в виртуальном пространстве все то же, что и в реальном. Направо пойдешь — найдешь Храм Божий, налево — публичный дом. А вот куда свой путь направить — это и есть та свобода выбора, в праве на который Патриарх не отказывает даже содомитам.

«Если люди выбирают такой стиль жизни, это их право, но ответственность Церкви — сказать, что это грех перед Богом», — заявил патриарх 21 мая в Москве на встрече с генсеком Совета Европы Турбьерном Ягландом, когда ими обсуждался самый в последнее время насущный в «мiровом сообществе» вопрос (?!) — о предоставлении извращенцам права открыто проявлять свои патологические наклонности. Так неужели Патриарх, признавая право пидарасов на выбор их «стиля жизни», лишает права свободного выбора монахов?

Святая гора — не тюрьма и не советский колхоз. Нас насильно никто сюда не заключал, и насильно нас здесь никто держать не собирается. Мы этот выбор сделали свободно и сознательно. И если «многие монахи поступают…

Совет

 совершенно неразумно», то это касается не только интернета, и это личная беда каждого, кто не находит в себе силы бороться со страстями и не поддаваться искушениям. И в этом ему поможет только заступничество нашей Преблагой Покровительницы и наставления его духовника, но никак не запретительные архиерейские циркуляры и директивы.

Какой толк с монаха-невольника? Отбери у такого все телефоны и компьютеры — он будет в помыслах в мiре болтаться, а греховные образы создавать в своих фантазиях…

Лично у меня к Святейшему два вопроса: чем вдруг вызвана такая его серьезная обезпокоеность увлечением монахов интернетом, что он даже святогорцам ее выразил? и почему Патриархия никак не отреагировала на мое двухгодичной давности Святейшему письмо, в котором я выражал не меньшее безпокойство по поводу бесчинств сетевых попов, и которое отправил на официальные сайты Московской Патриархии и ОВЦС. Помещаю его еще раз здесь полностью:

Страницы: 1 2 3 4

Источник: http://maxpark.com/community/982/content/2040650

30% православных считают, что Бога нет

До 85% жителей России называют себя православными. При этом примерно треть из них признается, что в Бога не верит, а те, кто верят, в церковь почти не ходят. Так сколько же на самом деле православных в России?

Исследования показывают, что число постоянных прихожан Русской православной церкви (РПЦ) в России невелико — от твердых 0,5 до максимум 2% населения. Они входят в более обширную группу тех, кто заходят в храмы от случая к случаю — таких до 8%. В церкви их называют «захожанами» и не очень жалуют.

Православные, но в Бога не верят

Поскольку РПЦ не ведет учета своих членов, остается полагаться на исследователей. У социологов тут есть два основных метода подсчета. Первый из них наиболее простой.

Несколько крупнейших социологических институтов в стране примерно раз в год включают в свой базовый опросный лист (так называемый омнибус) вопросы о религиозной идентификации.

Эти вопросы были составлены еще в начале 1990-х социологом ВЦИОМ (глубоко верующей православной) Валентиной Чесноковой и ею же первоначально интерпретировались. Эти опросы давали  стабильно растущую в течение двух с половиной десятилетий (хотя и колеблющуюся из года в год) цифру.

Церковные власти в первой половине 2000-х с этими данными спорили, заявляя о недооценке числа православных. Однако, когда к 2008 году показатели сравнялись с желаемыми — порядка 63—75%, успокоились и даже устами патриарха Кирилла признали тот факт, что только 10% населения «воцерковлены».

Читайте также Павел Гнилорыбов: «Коль на Пасху народ не пустили в Кремль» В эпоху Серебряного века, когда церковь проигрывала битву за душу верующих, особенно в крупных городах, духовенство оставалось важной частью российского населения

В 2010 году, вскоре после избрания патриархом Кирилла (а также скандалов вокруг «нанопыли», «часов патриарха» и дела Pussy Riot), число людей, называвших себя православными, по большинству опросов достигло пика и начало падать.

После этого большая часть социологических фондов резко сократила свои исследования в данной сфере или, во всяком случае, отказалась от их публичного анализа и представления.

Так, «Левада-центр» закончил публичное представление своих опросов на эту тему в конце 2012 года на цифре 70% (за год до этого зафиксировав 75%), а в 2016 году в общем отчете своего «омнибуса» без объяснений указал на графике цифру порядка 85%.

Обратите внимание

ФОМ, по имеющимся данным, остановился в 2014-м на цифре 68% (с пиком в 2012 году — 72%). Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ показывает  70,9% на 2016 год.

Объяснять эти цифры можно по-разному. Например, так,  что «православие» — способ этнической, а не религиозной идентификации. Или что большинство граждан скрывает свою позицию от социологов, а оставшиеся говорят в духе вчерашних телевизионных новостей, и опросы попросту некорректны.

Но совершенно очевидно, что к реальным верующим эти цифры отношения не имеют.  «Левада-центр», например, оговаривает, что «60% православных не относят себя к религиозным людям», и «только около 40% православных уверены в существовании Бога, а около 30% из числа тех, кто называют себя православными верующими, вообще полагают, что Бога нет».

Читайте также:  Кафедральный соборный храм христа спасителя в москве

Другие особенности «православного» поведения представлены на рисунках.

Православные без церкви и причастия

Источник: ФОМ, Воцерковленность православных, 2014Иллюстрация Рита Черепанова для ТД Источник: ФОМ, Воцерковленность православных, 2014Иллюстрация Рита Черепанова для ТД Источник: ФОМ, Воцерковленность православных, 2014Иллюстрация Рита Черепанова для ТД Источник: ФОМ, Воцерковленность православных, 2014Иллюстрация Рита Черепанова для ТД

Православные, но в церковь не ходят

Другим способом подсчета прихожан РПЦ является учет тех, кто реально проявляет себя в качестве православных верующих. То есть прежде всего тех, кто хотя бы способен прийти в храм и выслушать воскресную проповедь. И тут данные того же ФОМ задают некоторую интригу.

В пересчете на число всех опрошенных лишь до 8% утверждали, что посещают храм раз в месяц или чаще. А на более конкретный вопрос о причащении (в котором обычно участвует большинство присутствующих на полноценной церковной службе — литургии) утвердительных ответов было еще меньше.

Всего 1,4% причащались раз в месяц и порядка 4% несколько раз в год.

Читайте также Не поведу тебя в музей «Такие дела» прошлись по храмам-музеям Петербурга и Москвы, чтобы посмотреть, как уживаются православие и туризм

Получается, полноценное участие в церковной службе раз в месяц (даже не в неделю) в России принимает такое число россиян, которое находится в пределах статистической погрешности.

Можно ли доверять подобным утверждениям? Возьмем для сравнения отчеты МВД о числе посетителей ночных пасхальных и рождественских служб — как «массовые мероприятия», главные православные праздники нуждаются в специальных мерах по обеспечению порядка (эти данные более или менее регулярно собираются здесь).

Итак, по данным МВД, в последние 15 лет в рождественскую ночь в России в храмы приходят два-три миллиона человек — 1,4-2% населения, в Москве — 100-300 тысяч человек — 1,0-2,5%.

С пасхальной службой разобраться труднее, потому что МВД все время дает данные в разном формате — включая тех, кто вообще заходил в храм на праздники, тех, кто забегал освятить «снедь», а главное — тех, кто посещал кладбища (с точки зрения МВД, это тоже массовое мероприятие, но с точки зрения церкви, оно скорее тяготеет к язычеству). Даже с учетом всех-всех в России число участников «пасхальных мероприятий» не превышает семи миллионов — 5% населения. Там, где в числе участников выделены прихожане, видно, что они составляют меньшинство: например, в 2005 году в Москве на ночную службу пришли 80 тысяч (менее 1%), всего храмы посетили 359 тысяч, а кладбища — еще 580 тысяч.

Прихожане и захожане

Можно ли по таким «пиковым» праздникам судить о воцерковленности населения в целом? В России до сих пор на эту тему нет ни одного масштабного, общенационального исследования.

Однако ряд исследований, проводившихся в городах России (Казань, Омск, Пермь, Тюмень) во второй половине 2000-2010-е годах и включавших в себя подсчеты посетителей в храмах и опросы духовенства, показали сопоставимые данные. Совпадая в целом с представлениями МВД по числу прихожан по «праздникам», они зафиксировали, что происходит на приходах в будни.

Ожидаемо, число присутствующих на обычной воскресной службе составило 10-30% тех, кто дошел до храма в большие праздники.

Важно

Скажем, в Рязанской области, которая по многим показателям (например, по числу приходов и монастырей относительно численности населения) — один из наиболее православных регионов России, число прихожан в 2007 году составило 10% населения на Пасху против 0,9% на обычной литургии по воскресеньям. В более чем полумиллионной Тюмени среднегодовое число посетителей воскресных литургий в 2007-2009 годах составляло 0,39% населения, на ночную пасхальную службу в те же годы приходили в среднем 1,1% горожан.

Опираясь на оценку священников, которые в интервью подтверждали приведенные цифры, исследователи могли говорить о двух типах верующих.

«Ядро» регулярных посетителей церковных служб, во всяком случае, в крупных городах и типичных регионах России составляет примерно 0,5% населения. Они освоили основные церковные практики (участие в литургии, исповедь и причастие) и регулярно их совершают.

Например, на 100-тысячный район новостроек Петербурга (2010) или Перми (2014), по моим наблюдениям и интервью с духовенством, приходятся три открытых в воскресенье храма, где совершается литургия. Число причастников в них (они же, как правило, и постоянные прихожане) находилось суммарно в пределах 300 человек.

В центральных районах городов храмов было, разумеется, больше, однако число причастников (помимо кафедральных соборов и одного-двух популярных храмов) было значительно меньше (10-30 человек на службе).

В гиперправославных регионах России (Владимирская, Ивановская, Костромская, Нижегородская, Ростовская, Ярославская (возможно, Белгородская, Курская области, Мордовия) таких «воцерковленных» православных на середину 2000-х могло быть примерно в два раза больше.

Другая группа, которая четко отрефлексирована на уровне рядового духовенства — это так называемые «захожане» — нерегулярные посетители храмов, которые редко выстаивают значительный кусок церковной службы или бывают на проповеди.

Они предпочитают заходить в храм на короткое время, чтобы прослушать небольшой фрагмент богослужения, а главное, выполнить свои практические церковные нужды — поставить свечку, подать в церковную лавку записки с просьбой помолиться за родственников, приложиться к иконе или привезенной «гастролирующей» святыне, кратко помолиться святому, который должен помочь в трудной ситуации, купить церковную книгу или освященные пеленки в церковной лавке, взять святую воду или освятить около храма куличи. Таких людей можно видеть в городском храме вечером в обычный будний день — они заходят туда на пятнадцать-двадцать минут по дороге с работы.

«Захожане» не пользуются уважением у духовенства и воцерковленных (что те регулярно подчеркивают), однако являются относительно массовым явлением. Вместе с прихожанами они составляют примерно 2-4% населения РФ, которые бывают в храме хотя бы раз в месяц и иногда причащаются. Именно об этих цифрах говорят данные социологических опросов.

Сергей Кравец, руководитель центра «Православная энциклопедия» (одного из ведущих think tanks РПЦ, получающего значительное государственное финансирование) в интервью в мае 2014 года утверждал, что 4% населения «живут церковной жизнью».

Похоже, это наименьший процент реальных православных в России, который готово признать церковное руководство.

Читайте также Во мне сидит бес Тысячи российских граждан убеждены, что в них вселился бес, и едут за помощью к экзорцисту

Но уже церковные публицисты говорят об этом куда ближе к реальности.

Совет

Например, известнейший (ныне покойный) православный блоггер Игорь Гаслов в 2012 году так описывал типичный сельский приход в отдаленном районе Ленинградской области: «Сегодня на службе было, ну, от силы 15 человек, кстати, большинство из них причащалось, так что важно не число, а качество 🙂 … «Официальной статистике» в виде рассказов местного клира не доверяю, т.к. слышал тут песни, как у них «полный храм народа бывает», «вот-вот столько будет», «ну, на всенощную всегда народа мало, а на литургию много придет» )))) Пока больше 20-25 человек в храме не видел (Радоница, Мироносиц). Причастников всегда не меньше 10, т.е. тот самый костяк. Территория [прихода] довольно большая — два сельских поселения. Но ходят жители только с одной деревни + немного проезжающих-приезжающих. Деревня списочно примерно 500 жителей, но многие живут в получасе пешком, а многие появляются только на дачный сезон. Потому пока не показатель. А вот что с других деревень не идут, не едут — факт».

С другого конца страны вторит ему диакон Владимир Шалманов из Георгиевского благочиния Ставропольского края: «Большинство жителей населенных пунктов Георгиевского благочиния, по-видимому, считают себя православными или, по крайней мере, симпатизируют Православию.

Однако активные православные христиане (регулярно посещающие богослужения и участвующие в Таинствах) составляют не более 0,4-1% (в селах их доля меньше, в городах — больше) от общей численности крещеных в Православии.

Остальные православные по крещению люди в той или иной степени поглощены заботами о достижении земных благ, находятся в плену различных суеверий, нездоровых эсхатологических настроений, языческих и неоязыческих тенденций, а также заблуждений, сформированных пропагандистской деятельностью всевозможных сект».

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

ПОДДЕРЖАТЬ

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

православие религия рпц социология статистика церковь

Источник: https://takiedela.ru/2017/04/takaya-rossiya-cerkov/

Ссылка на основную публикацию