Православная церковь о науке: отношение, мнение и ответы на частые вопросы

Ответы@Mail.Ru: Русская православная церковь и наука.Что скажете,христиане?

Pfeif Srgej Мастер (2038) 9 лет назадРелигия и истиная вера – две не совместимые вещзи. Религия распяла иисуса Христа, религия устраивала кровавые, крестовые походы, религия благославляла Гитлера и сейчас религигия в лице католизма благослваляет однополые браки в церкви.

Религия сделала то, что написано выше госпожой Эмилией Религия никогда не исполняла волю Иисуса Христа. Поэтому столько озлобленных людей на бога и на христианство в целом. вот посмотрите сами как Исус говорит о религиозных людях, которые делают такие дела как описано выше Матф. 7:15 Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. 2.

Матф. 23:25 Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды. 3. Матф. 23:27 Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты; 4. Матф.

23:28 так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония. Истиная вера созидается на милости, любви и целомудрии! Поэтому вера в Иисуса ничего не имеет общего с Религией В некоторых католических храмах даже стоят знаки масонов – сатонистов.

Обратите внимание

А сейчас католики в Америке даже благославляют в руках сБиблией гомиков и лесбичнок! А Библия нам говорит что эти однополые интимные связи являются большим грехом. я хоть и не православный, но могу с увереностью сказать, что в любой христианской деноминации есть истиные люди и есть притворники, только создающие вид христиан.

Marina Sheen Мудрец (19684) 9 лет назадВообще, никакая научная теория не может сама по себе ни доказывать, ни опровергать Божественной истины, потому что наука – совсем другая область познания, чем религия. Наука и религия, – две разные и одинаково законные области человеческой жизни. Они могут одна другую пересекать, но противоречить друг другу они не могут.

Вот, что говорит сам Ломоносов… : «Природа и вера суть две сестры родные, и никогда не могут прийти в распрю между собою. Создатель дал роду человеческому две книги: в одной показал свое величество, в другой свою волю. Первая книга – видимый сей мир.

В этой книге сложения видимого мира физики, математики, астрономы и прочие изъяснители Божественных в натуру влиянных действий суть то же, что в книге Священного Писания пророки, апостолы и церковные учители. Не здраво рассудителен математик, ежели он хочет Божественную волю вымерять циркулем.

Также не здраво рассудителен и учитель богословия, если он думает, что по псалтыри можно научиться астрономии или химии» Словно предчувствуя, что через два столетия про него будут писать, что он был атеистом, Ломоносов слагает такие строки в переложении псалма 26-го: Услыши, Господи, мой глас, Когда к Тебе взываю, И сохрани на всякий час: К Тебе я прибегаю.. . Меня в сей жизни не отдай Душам людей безбожных, Твоей десницей покрывай От клеветаний ложных.. . Ко свету Твоего лица Вперяю взор душевный, И от Всещедрого Творца

Приемлю луч вседневный..

Источник: архиеп. Иоанн (Шаховский)

Комментарий удален

Vadim MG Просветленный (23978) 9 лет назад”…Если христианин, справедливо веруя в Промысл Божий, во Единого Бога Творца и Вседержителя, попробует с помощью этих великих истин готовить завтрак и ремонтировать железные дороги, он окажется в весьма незавидном положении. Христианская традиция вполне мудро оставила за собой право на философствование, уступив изучение деталей мира сонму вполне обычных наук. Когда наука вторгается в область философии и полагает, что своими приборами она сможет определить и даже взвесить смысл человеческого странствия, – это называется “сциентизмом”. Если ученый, поняв принцип действия электричества в лампочке, заверяет, что с помощью “электрических токов” он сможет исчерпывающе объяснить работу человеческого сознания, – он действует по сциентистской модели.

Наука говорит, как ходят поезда. Расписание движения поездов рассчитано на научной основе. Но из изучения вокзального расписания я никогда не узнаю, куда следует ехать мне самому. Таков предел науки.

Но если я выбрал желанную для меня точку на карте и решил туда отправиться, не сверившись с расписанием, – отсюда никак не следует, что нужный мне поезд будет ждать меня на любом вокзале в любое время, едва я только туда приеду.

Таков предел философии… “

Комментарий удален

Мака Мастер (1059) 9 лет назадДостаточно вспомнить о. Павла Флоренского. Флоренский был одаренным астрономом, защищавшим геоцентрическую концепцию мира; замечательным математиком, автором “Мнимости в геометрии” и ряда монографий в области математики; авторитетом в области физики, автор образцовой работы “Диэлектрики и их техническое применение. Общие свойства диэлектриков”, историк искусств и автор нескольких монографий по искусству, и особенно по резьбе на дереве; замечательный инженер-электрик, занимавший один из основных постов в комиссии по электрификации. В Высший совет народного хозяйства Флоренский приходил в священническом одеянии. Он был профессором перспективной живописи (во Вхутемасе) ; прекрасным музыкантом, проницательным поклонником Баха и полифонической музыки, Бетховена и его современников, в совершенстве знавшим их произведения. Флоренский был полиглотом, в совершенстве владевшим латинским и древнегреческим и большинством современных европейских языков, а также языками Кавказа, Ирана и Индии.. . В 1927 г. он изобрел необычайную машину, которую большевики назвали “Десятилетием” в честь X годовщины советской революции.. . а также он был профессором Московской духовной академии, автором нашумевшей книги “Столп и утверждение истины”, ряда религиозно-философских статей, поэтом-символистом, произведения которого появлялись в “Весах” и отдельной книгой, О Ломоносове вам тут уже написали, вспомните высказывания Пирагова о Создателе, труды по ” гнойной хирургии” архиепископа Луки (в мируВойно Ясенецкого) , по которым и посей день учатся студенты мед. институтов.

Дерзайте, изучайте, выбирайте. Запрещённой литературы сейчас нет, а что читать – выбор за Вами.

Комментарий удален

Виталий Лесин Оракул (59820) 9 лет назад

Источник: https://otvet.mail.ru/question/32210356

Проблема взаимоотношения науки и церкви в современной России

На одной из встреч с представителями общественности Президент Российской Федерации В.В. Путин произнес очень важные для каждого россиянина слова: «От того, как мы воспитаем молодёжь, зависит то, сможет ли Россия сберечь и приумножить саму себя.

Сможет ли она быть современной, перспективной, эффективно развивающейся, но в то же время сможет ли не растерять себя как нацию, не утратить свою самобытность в очень непростой современной обстановке» [1].

Эта обстановка характеризуется тем, что разные внешние силы пытаются влиять на мировоззрение российского народа, пытаются подчинить его своей воле и навязать ему свои ценности [1]. В результате это может привести Россию к распаду, потере суверенитета и братоубийственным войнам [1].

Важно

Чтобы избежать этого, необходимо прививать молодым людям патриотизм, «уважение к своей истории и традициям, духовным ценностям наших народов, нашей тысячелетней культуре и уникальному опыту сосуществования сотен народов и языков на территории России» [1].

И помощниками государству в этом деле должны быть, в первую очередь, научное сообщество страны и религиозные организации [1], в частности Русская православная церковь. Но отношения между учеными и церковью пока остаются напряженными. Поэтому необходимо изучить этот вопрос и найти выход из сложившейся ситуации.

Безусловно, наука и религия – это разные вещи, разные системы координат [2]. Целью науки является получение нового знания [3, с. 84], а целью религии – восстановление связи между человеком и богом [4].

Если в язычестве это достигается путем жертвоприношений и священнодействий, то в христианстве – с помощью веры (доверия богу).

Истинная любовь к богу порождает в христианине естественное желание узнать о нем как можно больше, таким образом, появляется теология – учение о боге, его отношении к миру и человеку.

Теология сегодня проникает в российские ВУЗы, открываются кафедры, даже ведутся дискуссии о том, чтобы включить ее в списки научных специальностей ВАК [5], но по сути теология не является наукой.

Можно выделить два основных компонента оснований науки: идеалы и нормы исследования и научную картину мира [6, с. 232].

Идеалы и нормы исследования включают в себя идеалы и нормы доказательства и обоснования, объяснения и описания, построения и организации знаний.

Совет

Наука отличается от религиозного, теологического знания своей доказанностью и обоснованностью [3, с. 128]. Теология ограничивается лишь констатацией и описанием явлений нематериального мира, не раскрывая их сущности.

Например, такие основные богословские положения, как существование бога и ангелов, божественная и человеческая природа Христа, пресуществление хлеба и вина в тело и кровь Христовы, воскресение мертвых, невозможно доказать и обосновать, их можно только принять на веру.

Говоря о боге, теология идет двумя путями: путем апофатического богословия или же путем катафатического богословия, т.е. либо она отрицает все несвойственные богу атрибуты [7], либо приписывает ему всевозможные совершенства [8].

Что касается описания и построения знаний, то тут теология, как правило, использует следующую схему: вначале богослов излагает свое мнение или мнение церкви, и далее следуют доказательства из библии и творений святых отцов. Притом очень часто получается так, что приводимые теологом цитаты оказываются вырванными из контекста.

Совершенно другое можно наблюдать в науке.

«Если, к примеру, классическая наука в качестве ведущего условия выдвигала требование объективности описания, исключения влияний субъекта, то в неклассической науке учитываются экспериментальные условия получения опытных данных, логические условия их интерпретации (принципы дополнительности, непосредственности и т.д.)» [3, с. 128]. К этому следует еще добавить, что в науке применяется гипотетико-дедуктивное построение знания [3, с. 128].

Одним из компонентов оснований науки является научная картина мира. Различают общую картину мира и специальные картины мира, формируемые физикой, химией, биологией и т.д. [3, с. 129]. Любая из этих картин мира является своего рода программой для исследователя.

Научная картина мира обеспечивает систематизацию знаний в той или иной науке, влияет на выбор средств и методов исследования.

«С ней связаны различные типы теорий научной дисциплины (фундаментальные и частные), а также опытные факты, на которые опираются и с которыми должны быть согласованы принципы картины реальности» [6, с. 239]. Любая научная теория может быть завершена только в рамках научной картины мира [6, с. 242].

Все научные картины мира, будь то общая картина мира или же специальные картины мира, являются материалистическими. Сегодня остается фактом то, что «все достижения современной науки основываются на материалистическом видении мира» [9].

И нет ни одного примера, доказывающего, что и иное, нематериалистическое мировоззрение, которое служит основанием для теологии, внесло свой вклад в научно-технический прогресс. Теология учит креационизму, в то время, как, например, палеонтология, сравнительная анатомия и молекулярная генетика подтверждают теорию эволюции [9].

Обратите внимание

При исследовании тех или иных предметов ученые очень часто используют различную вычислительную и измерительную технику, и их морально-нравственное состояние совершенно не влияет на получение точного результата. Совершенно по-другому обстоит дело с теологией.

Чтобы познать бога, необходимо, в первую очередь, очистить себя от злых помыслов и чувств: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5: 8) [10, с. 1044]. Важным средством к достижению данного состояния является молитва.

Как говорил один из основателей христианской теологии святой Григорий Богослов: «Не всякому, говорю вам, можно философствовать о Боге, не всякому! Это вещь не дешевая и не для пресмыкающихся по земле! Добавлю также, что не всегда, не перед всеми и не обо всем можно философствовать, но нужно знать – когда, перед кем и о чем.

Читайте также:  Икона божией матери "трилетствующая"

Итак, не всем это доступно, а только тем, которые испытали себя и провели жизнь в созерцании, а прежде всего очистили душу и тело, или, по крайней мере, очищают. Ибо для нечистого, может быть, небезопасно прикоснуться к чистому, как для слабого зрения – к солнечному лучу» [11].

Вообще, разбирая вопрос отношения Русской православной церкви к науке, можно встретить некую двоякость во мнениях.

С одной стороны, Святейший Патриарх Кирилл заявляет, что «выпускникам семинарии нужно понимать, какова современная научная картина мира, каковы современные достижения в теоретической физике и во многих других областях светских знаний» [12], что «духовные школы должны быть полностью признаны государством и обществом – как современные конкурентоспособные развитые научно-интеллектуальные гуманитарные центры, которые готовят не просто когорту священников, но академически образованных гуманитариев» [12]. С другой стороны, например, ректор Екатеринбургской православной духовной семинарии, митрополит Кирилл говорит о том, что ему нужны не образованные люди, а верующие и послушные.

Некая двоякость также встречается в высказываниях митрополита Волоколамского Илариона. С одной стороны, он считает, что науке, самое главное, нужна свобода. А с другой, он тут же говорит, что ее нужно ограничивать, например, когда речь идет о клонировании человека [13].

С одной стороны, церковь ждет от научного сообщества признания, а с другой, сама идет на открытый конфликт с ним [9]. Кстати, первым, кто начал открыто противопоставлять христианскую веру науке, был апостол Павел [14].

Важно

В заключение ко всему выше изложенному можно сказать следующее. Напряженные отношения между научным сообществом и Русской православной церковью очень часто возникают из-за того, что не всегда и не все себе четко представляют, какую роль должна играть церковь в обществе, чем она должна заниматься, и какой должен быть достигнут результат.

Безусловно, что деятельность научного сообщества и православной церкви должна быть направлена на укрепление государства и на сохранение стабильной обстановки в обществе. Как показывает практика, церковь сегодня разобщена, отсутствует единство духа и мыслей, не все священнослужители внимают тому, что сегодня говорит Патриарх.

Поэтому нужно предъявлять жесткие требования к тем, кто готовится к принятию сана, а особенно к тем, кто готовится стать епископом. Для того, чтобы церковь работала на укрепление государства и в интересах государства, нужно, чтобы церковь была подконтрольна государственной власти. Наука и религия со своей теологией – это разные вещи.

Наука необходима для развития государства и общества, история это уже показала. Поэтому наука должна быть наиболее приоритетным делом для государства, нежели религия. Для того, чтобы мировоззрение людей развивалось в рамках научной картины мира, необходимо популяризировать науку.

Контролировать науку, ставить перед ней задачи должно государство, а не церковь. Морально-нравственным ориентиром для каждого гражданина, должны быть конституция страны, а также уголовный, гражданский и т.д. кодексы. Место для православной церкви должно быть отведено только в области культуры.

Ее благотворное влияние на живопись, литературу, архитектуру и музыку уже доказано. Церковь должна оставаться, в первую очередь, хранительницей национальной идентичности.

Примечания

1.     Встреча с представителями общественности по вопросам патриотического воспитания молодёжи [Электронный ресурс]. – 2012. – Режим доступа : http://www.kremlin.ru/news/16470. – Дата доступа : 18.06.2013.

Источник: https://www.geopolitica.ru/article/problema-vzaimootnosheniya-nauki-i-cerkvi-v-sovremennoy-rossii

Православие против учёных | Атеизм детям

Дорогие ребята! Попы разного пошиба  с экранов  телевизоров и со страниц деструктивных религиозных сайтов любят говорить об отсутствии противоречий между религией и наукой, а также о необычайной религиозности самых известных ученых. Мы же просто вспомним российскую историю и приведем вам несколько исторических фактов, связанных с развитием науки в России. 

 «Напрасно думают, что все, как видим, сначала творцом создано. Таковые рассуждения весьма вредны приращению наук. Легко быть философом, выучив три слова : бог так сотворил, и сие дая в ответ вместо всех причин». 

М.В.Ломоносов. 

-1740 году по инициативе Ломоносова была издана книга французского ученого, академика Фонтенеля «Разговор о множестве миров», в которой в популярной форме излагались научные данные астрономии. 

-Священный синод признал книгу Фонтенеля «противной вере и нравственности». Книгу изъяли и уничтожили. 

-Ломоносов высмеял невежество духовенства, выступавшего против науки. 

-Тогда раздраженный выступлениями Ломоносова против религии и церкви, Синод пытался помешать его научной деятельности. Он требовал, чтобы произведения Ломоносова были сожжены, а сам учёный был отослан «для увещания и исправления». 

-В 1756 году Московский университет хотел издать философскую поэму выдающегося английского писателя Александра Поупа (1688-1744) «Опыт о человеке». В которой автор выступал против средневековых религиозных взглядов о строении вселенной. 

-Это вызвало негодование духовных цензоров – «…в книге зловредные идеи Коперника о множестве миров, противные Священному писанию», и книга была запрещена. 

«Исправление» книги поручили Московскому митрополиту Амвросию. Амвросий переделал поэму покойного Поупа, заменив стихи, в которых говорилось о множестве миров и гелиооцентрической системе, разработанной Николаем Коперником, своими стихами. И в таком искаженном виде книга была издана в 1757 году. 

-В 1759 году профессор математики Московского университета Д. С. Аничков (1733-1788), издал диссертацию «Рассуждение из натурального богословия о начале и происхождении богопочитания у разных, особенно невежественных народов». Аничков отверг божественное происхождение религии и обвинил духовенство в невежестве и шарлатанстве. 

-Отзыв о диссертации Аничкова дал упомянутый ранее Московский митрополит Амвросий. Книга была признана им «вредной и соблазнительной». По его настоянию книгу Аничкова публично сожгли в Москве на Лобном месте (книги же из бумаги сделаны). 

-Другой профессор Московского университета И. Мельман, за критику им религии и церкви по доносу московского митрополита Платона был отстранен от преподавания и отправлен в Тайную канцелярию, где его подвергли пыткам, затем ученого выслали в Восточную Пруссию, где якобы «в припадке безумия он покончил с собой…» 

-В 1866 году церковь наложила арест на книгу Сеченова «Рефлексы головного мозга», а самому учёному духовные цензоры запретили читать лекции на следующем основании – «за изложение самых крайних материалистических взглядов».

Против развития отечественной науки был и Московский митрополит Филарет. Он осудил лекции выдающегося русского естествоиспытателя К.Ф. Рулье (1814-1858), отстаивавшего материалистические принципы в биологии, и обвинил его в том, что он подрывает веру в библейские мифы о сотворении мира. Преследование выдающегося ученого привело его к преждевременной смерти. 

Гонениям со стороны Филарета подвергся и другой выдающийся ученый – историк, профессор Московского университета Т. Н. Грановский. Его обвинили в том, что он оказывает вредное влияние на студентов, так как в своих лекциях по истории он не упоминал о роли божественного промысла в историческом процессе. 

Православная церковь всегда была непримиримо враждебна науке : 

Совет

В 1901 году Харьковский епископ Амвросий писал, что развитие науки приводит к росту неверия. Прогрессивных ученых он называл «опаснейшими врагами церкви». 

Другой епископ, Иннокентий, призывал отказаться от научного мировоззрения и вернуться к вере. 

Деятельность выдающегося Русского просветителя Н. И. Новикова, издавшего много книг по всем отраслям знания, вызвала ненависть духовного ведомства, потому что в книгах критиковались религиозный фанатизм и суеверия. 

На писателя донёс протоиерей Московского Архангельского собора Петр Алексеев, учёного арестовали и заключили в Шлиссельбургскую крепость на 15 лет… 

В религиозной деятельности в области борьбы с просвещением, проводимой Православной церковью в течение всей истории России, то, что сразу бросается в глаза, несмотря на далеко не полное описание этой деятельности, это методы её «работы» – насилие, принуждение, запугивание и уничтожение труда других людей – учёных, писателей, философов. 

Церковные деятели не писали книги по биологии, астрономии, химии, истории, они не совершали открытий, которые возможно применить для улучшения жизни людей, зато вместо этого они сжигали чужие книги. 

Но кроме этого, они препятствовали общественным преобразованиям в России, препятствовали переходу её от феодально-крепостнических отношений «холоп-барин» к более прогрессивным и справедливым отношениям, которые, к тому времени, уже произошли в других частях мира. 
 

Людям, незнающим историю отечественной науки, конечно, хотелось бы видеть в представителях Русской Православной церкви авторитет, которым сегодня обладают представители науки. Но его нужно сперва заслужить делами. Но дела РПЦ в отношении науки и учёных на протяжении всей истории России – это история преследования учёных, история преступлений против просвещения. 

Сегодня Православное жречество вновь стремится обрезать Российскую науку, напялив на себя личину учёности. Можно стать «представителем Бога на земле», можно даже сделаться «фундаментом национального самосознания» или кем ни будь посвятее. Но прежде рак на горе свистнет, чем дурак станет учёным. 

28 Май 2015 / Максик / 3481 просмотр

Источник: http://www.deto.ru/learn/science

Границы Церкви, роль мирян и отношения с государством – главные проблемы современной экклезиологии

Эксперты о главных вопросах богословия и жизни церкви11 мая 2017 • КомментироватьВ связи с проходящей в СФИ конференцией по экклезиологии мы попросили экспертов назвать наиболее актуальные богословские и практические проблемы жизни церкви и поделиться своим взглядом на них.

В опросе приняли участие митрополит Диоклийский Каллист (Уэр); Петрос Василиадис, почетный профессор Университета имени Аристотеля в Салониках; Поль Вальер, профессор Батлеровского университета; священник Георгий Кочетков, ректор Свято-Филаретовского православно-христианского института; протоиерей Джон Бэр, декан Свято-Владимирской духовной семинарии в Крествуде; Дирк Молденхауэр, глава ИМКА-Нюрнберг.
Преображение. Равенна, базилика Сант-Аполлинаре ин Классе, VI векRead this in English

Митрополит Каллист (Уэр): Среди наиболее важных проблем в области экклезиологии я бы назвал: а) вопрос о том, как укрепить отношения между поместными православными церквами и явить более ясное и видимое свидетельство о всеправославном единстве (опираясь на то, чего удалось достигнуть на совещании на Крите прошлым летом); б) вопрос о поиске удовлетворительного канонического решения проблемы так называемой «православной диаспоры», то есть православных сообществ в западном мире, за пределами традиционных православных территорий. Решение второго вопроса потребует внимательной оценки прерогатив и ответственности Вселенского патриархата в мировом православном сообществе.

Петрос Василиадис: Самая важная область – контекстуализация евхаристической экклезиологии, впервые предложенной отцом Николаем Афанасьевым в ответ на искажения экклезиологии универсальной.

В условиях практически полной дезинтеграции, потери структурного единства православной церкви и в силу экклезиологической ограниченности автокефальной, поместной структуры (которая возникла главным образом в эпоху модернизма – в XIX-XX веке) самая насущная сфера экклезиологии, по крайней мере православной, это пересмотр богословских оснований вопроса о первенстве.

Поль Вальер: Прежде всего в числе наиболее актуальных вопросов я бы назвал участие мирян в жизни церкви. Хотя этот вопрос не новый в наше время, на мой взгляд, ему до сих пор не было уделено достаточно внимания, особенно в православной церкви и других кафолических традициях.

Второй важнейший вопрос – как церковь принимает решения по спорным проблемам. В православии и других кафолических традициях этот вопрос связан со статусом и ролью церковных соборов. Но я думаю, что необходимо лучше исследовать как историческую, так и современную практику церковных соборов.

Обратите внимание

Третье – миссиология: как церкви наилучшим образом нести свою миссию в современном мире? Это тоже очень насущный вопрос.

Священник Георгий Кочетков

Священник Георгий Кочетков: Ещё и ещё раз надо вспомнить, что экклезиология – направление относительно новое, что учением о Церкви начали заниматься в основном в конце XIX века – и лютеране, протестанты, и православные, и католики. Не то что церковь никогда не интересовалась учением о самой себе, нет, конечно. Известен и соответствующий член Символа веры, и его толкование. Но всё-таки экклезиологии как целостного опыта, как целостного учения по сути не было.

Читайте также:  Молитва праведному царю и пророку давиду, псалмопевцу

А вот XX век в этом отношении был очень плодотворным и благодаря открытиям в области философии, философской антропологии, и в связи с развитием учения о Духе, пневматологии. Тогда в гору пошла и экклезиология.

Прежде всего, конечно, здесь надо назвать некоторые имена: профессора архиепископа Илариона (Троицкого); затем я бы назвал отца Сергия Булгакова и Николая Александровича Бердяева; а уже на их основе, наверное, надо следовать в сторону отца Николая Афанасьева, а за ним уже отца Александра Шмемана и некоторых других.

Опыт показал, что XX век стал переломным по существу. XX век столкнулся с такой проблемой, как осознание константиновского периода в церковной истории со своей специфической экклезиологией.

XX век показал, что разным периодам церковной истории соответствуют несколько разные экклезиологии, что никак нельзя опираться только на экклезиологию святого Киприана Карфагенского, которую никогда церковь до конца не принимала и не приняла, и сейчас её часто используют только фундаменталисты – церковные еретики.

В XX веке мы увидели, что разным эпохам соответствуют разные экклезиологии и с этим надо что-то делать. В связи с этим самая острая проблема связана с вопросом о границах Церкви.

Также встает вопрос о разных типах экклезиологии: что такое экклезиология поместно-приходская, поместно-диоцезальная с одной стороны и евхаристическая с другой? А что такое экклезиология клерикальная? Или экклезиология общинно-братская? Ответить на эти вопросы тоже оказывается непросто.

А есть много промежуточных форм, много разновидностей этих основных типов экклезиологии. Всё это не разработано и представляет не только большой научный, исторический, духовный, но и огромный практический интерес.

Важно

И сейчас, когда есть все основания считать, что экклезиология константиновского периода церковной истории отживает или даже отжила свой век, какая экклезиология адекватна современности, современному секулярному миру? Как церковь должна строить самоё себя? На чём делать основной акцент? Что должна поменять, а что сохранить в своем предании? Это важнейшие и сложнейшие вопросы, которыми надо заниматься.

Следующий блок вопросов.

Какова роль иерархии в церкви? И что такое церковная иерархия? Достаточно ли нам представлений о церковной иерархии, которые, скажем, даны в Корпусе Ареопагитикум? Достаточно ли данной там связи церковной и небесной иерархии – или это только частное мнение неизвестного автора? Возможно ли восстановление древнейших представлений о церковной иерархии, когда они стали общепринятыми в церкви? Возможно ли видение Церкви при каких-то других способах восприятия церковной иерархии? Можем ли мы по-другому истолковать церковную иерархию – не столько внешне-ветхозаветно, как это бывает сейчас и бывало раньше, сколько новозаветным образом, более внутренним, духовным образом? Понятно, что если мы говорим об иерархии, то нужно говорить и о так называемых мирянах: как к ним относиться, нужно ли продолжать разделять церковь на клир и мирян, или надо как-то иначе строить внутрицерковные отношения? Это второй огромный блок важнейших вопросов, связанных с экклезиологией.

И третий блок, который я бы назвал – это отношения Церкви с государством.

Как нужно выстраивать церкви отношения с государством и государственными структурами, государственными органами в тех реалиях, в которых мы живем, в нашей стране и в других странах? Насколько церковь может быть зависима или независима от государства? К этому надо добавить и вопросы о связи церкви с обществом и культурой.

И последнее – но это скорее разновидность вопросов о церковных границах – это наше отношение к инославным церквам. Никуда не деться, это остаётся недоработанным и недопонятым моментом в православном христианском учении о Церкви.

Вот это я считаю самым горячим, самым важным. И мне кажется, очень важно сначала заниматься главными вопросами, а потом более частными, которых тоже очень много.

Протоиерей Джон Бэр: Современная экклезиология стремится быть евхаристической: «где совершается Евхаристия, там и Церковь» и так далее. В своём интервью (на конференции «Евхаристическая экклезиология сегодня: восприятие, воплощение, развитие» – ред.) я много говорил об исторических обстоятельствах, в которых она развивалась, и о её ограничениях.

Церковь гораздо больше всего того, что мы привыкли обсуждать в рамках современной экклезиологии. Взять, например, вот эту фразу о Церкви из описания мученичества Бландины: «Дева-Мать, дающая жизнь детям».

Часто ли в современной экклезиологии говорят о Церкви как о Матери? Вообще-то никогда, то есть целый «элемент» отсутствует.

И если бы мы взялись за исследование всего того пласта, которого нет в современной экклезиологии, мы бы нашли много неожиданного: образы Девы-Матери, рождения применительно к Церкви. Это та часть традиции, которую богословы упускают из виду.

Дирк Молденхауэр: Самый главный вопрос – насколько глубока личная вера человека и его любовь ко Христу. Когда Христос в центре собрания – это путь к любви друг ко другу в малой группе и во всем церковном собрании.

Совет

Люди приходят в церковь, когда их лично кто-то позовет. Думаю, что это главное: люди приходят друг за другом, когда встречают и проявляют доверие, и это доверие дает им возможность делиться верой и помогать друг другу.

В этом случае человек чувствует: христиане за меня, они хотят мне помочь личностно вырасти – и вера оказывается очень привлекательной. Людям, у которых есть это доверие, мы помогаем подготовиться к сознательной жизни по вере.

Петрос Василиадис: Конечно, нам нужно искать новые формы существования церкви в новую постконстантиновскую (мультирелигиозную, мультикультурную и даже постхристианскую) эпоху глобализации.

Если мы не вступим в диалог с модернизмом и постмодернизмом в долгосрочной перспективе, то потеряем общение с миром.

А Церковь существует для мира, а не для самой себя, как это недавно подтвердил Всеправославный собор на Крите.

Поль Вальер: Я, конечно, соглашусь с утверждением, что церковь сегодня живет в постконстантиновском мире. Является ли этот мир постхристианским? И да, и нет. Полагаю, сам вопрос о том, что мы вкладываем в понятие «постхристианский мир», требует более детального рассмотрения и обсуждения.

Священник Георгий Кочетков: Конечно, как я уже сказал, это одна из важнейших задач, стоящих перед христианской экклезиологией. Нужно обсуждать эти вопросы и искать наилучшие формы жизни церкви в постконстантиновский период. Здесь могут возникнуть и дополнительные вопросы.

А что такое «тысячелетнее царство» Христа? А как оно соотнесено с Церковью? Как оно соотнесено с Царством Небесным? И вообще как сама Церковь соотнесена с Царством Небесным? Можем ли мы отождествлять эти понятия или не можем? То есть это уже какой-то эсхатологический блок тем.

А наше время очень близко к эсхатологическим проблемам, не случайно они сейчас обостряются.

Какие-то ответы находятся в современности даже через отрицательный опыт. Некоторые вещи мы очень остро ощущаем как недостаточные или искажающие образ Церкви в нашем мире в наше время.

И через негатив: вот так нельзя, вот то-то плохо – мы можем выйти на позитив: а что же хорошо, как же тут быть? Потому что жизнь нам многое показала, особенно в XX веке, в период жестоких гонений на церковь в Советском Союзе.

Обратите внимание

И церковь в это время открыла много возможностей, это зафиксировано уже в довольно многих молитвенных и даже мемуарных или житийных текстах, так что материал есть, есть над чем работать.

Протоиерей Джон Бэр: Если мы как следует присмотримся к истории, это даст нам большую свободу и откроет новые возможности. Константиновский период, начавшийся в IV веке, завершился. И если мы обратимся к изучению раннего периода жизни церкви, то увидим, что он очень сильно отличался от константиновского.

Раз он изменился тогда, значит и сегодня он снова может кардинальным образом измениться. Конечно, это не в моих руках, а в Божьих, как Он хочет, чтобы это было, но нам не следует слишком беспокоиться. Изучая традицию, мы обнаружим неожиданные возможности, о которых раньше и подумать не могли.

Взять хотя бы святителя Игнатия Богоносца. Люди обычно думают, что экклезиология святителя Игнатия – это «где епископ, там и Церковь». Но он такого не говорит. Он говорит: «где епископ, да будет собран и народ» и «где Иисус Христос, там и Церковь».

И когда мы «сокращаем» это до формулы: «где епископ, там Церковь», мы теряем из виду народ и Христа.

Дирк Молденхауэр: В современной Германии и вообще в Западной Европе люди, когда они что-то слышат, думают: что это означает практически? И лишь после этого они хотят знать истину.

Когда они чувствуют, что жить по-христиански возможно, тогда они подходят ближе и начинают думать: применимо ли это к моей повседневной жизни? Если да – то я готов начать понимать.

Мир, который несет Христос, сегодня возможен? Может ли этот мир присутствовать в моем сердце? И что для этого нужно? Например, у человека множество проблем, и когда кто-то молится за него, и он видит, что это помогает, то он говорит: вот путь к Богу.

Всегда надо иметь в виду этот личностный масштаб. В группе можно молиться и увидеть плоды этой молитвы в личной дружбе и вере, убедиться, что это очень применимо к жизни. В таком сообществе люди готовы услышать большее.

У нас в ИМКА есть группа волонтеров из 150 человек.

Каждую неделю они собираются в малых группах на разные встречи: на богослужение; в домашней церкви – для общения, молитвы, ужина, чтения Писания и обсуждения проблем; по своим направлениям служения.

Важно

Два раза в год собирается вся группа из 150 человек. Это соединяет людей друг с другом и со Христом. Когда живешь так, в сердце есть надежда на Бога, которой можно поделиться с соседом или коллегой.

Все документы

  • Вестник СФИ
  • Каталог библиотеки
  • Абитуриенту

Источник: https://sfi.ru/sfi-today/article/granitsy-tserkvi-rol-mirian-i-otnosheniia-s-gosudarstvom-glavnye-problemy-sovremennoi-ekkleziologii.html

Неудобные вопросы о Православии: как не исказить учение

Тысячу раз был прав Гамлет, уверен Андрей Музольф, преподаватель Киевской духовной семинарии. О науке и религии, канонизации святых, освящении икон и крестиков, а также о многом другом – в нашем интервью. 

– Андрей, почему Православная Церковь канонизирует тех, кто отдал жизнь за свою веру? Разве это не должно являться нормой для любого верующего?

– Канонизация того или иного святого Православной Церковью – это не просто свидетельство о том, что данный человек достиг спасения, то есть соединения со Христом в Вечной Жизни; это также и демонстрация тех идеалов, которыми живет и руководствуется Церковь и которые самим святым воплощены в его земной жизни.

Само слово «канонизация» происходит от греческого слова «κανών», которое переводится как «правило», «образец». Мы подтверждаем, что канонизируемый святой, его жизнь и подвиги являются неким образцом для всех нас. Прославляя того или иного человека как святого, Церковь показывает, что его жизнь всецело была посвящена Христу, что может и должно послужить примером современникам.

Святость – задача, поставленная перед каждым из нас. В Священном Писании Сам Господь говорит: «Будьте святы, ибо Я Господь, Бог ваш, свят» (Лев. 20:7). И потому каждый из нас призван прожить свою жизнь так, чтобы стать достойным наследником Небесного Царства.

Читайте также:  Икона пресвятой богородицы "взыскание погибших"

Из всех чинов святых особое почитание Церковь всегда воздавала именно мученикам. По словам митрополита Антония Сурожского, мученики – это раненые друзья Жениха-Христа. Само слово «мученик» с греческого μάρτυς более точно переводится как «свидетель». Таким образом, мученики, по выражению известного церковного историка В. В.

Болотова, являются продолжателями апостольского служения в мире, ведь сами апостолы были, прежде всего, свидетелями Христа.

В Книге Деяний Воскресший Господь, явившись апостолам, обращается к ним: «Вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый, и будете мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли» (Деян. 1:8).

Так в чем же особенность подвига святых мучеников? Она заключается в том, что, несмотря на опасности, несмотря на гонения со стороны противников христианства, праведники сумели сохранить свою веру, преданность и любовь к Богу.

Спаситель обращается к каждому из нас: «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр. 2:10). И именно мученики выполнили этот призыв Христа  до конца: отдав временную земную жизнь, они удостоились Жизни Вечной во Христе.

– Почему крестик или икона считаются действенными лишь тогда, когда освящены клириком?

– Крест – это самое драгоценное, что есть  у человека. Святой апостол Павел писал: «Я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира» (Гал. 6:14).

Совет

Но в то же время мы должны помнить о том, что само по себе ношение нательного креста нас никогда не спасет: крест не будет иметь для нас никакого значения, если мы сами не осознаем его спасительную силу и не прибегнем за помощью к Тому, Кто на нем изображается. 

Нательный крест – вовсе не какой-нибудь амулет или же украшение, это внешнее выражение нашей веры в то, что было совершено Самим Христом практически две тысячи лет назад.

Нося ежедневно на своей груди крест, мы должны постоянно помнить о том, на что пришлось пойти Богу ради того, чтобы спасти нас от власти диавола, греха и смерти, ведь именно крест стал ценой нашего спасения.

И помня это, мы должны непрестанно прибегать к Творцу с молитвой о том, чтобы Он защитил нас и избавил от всякого зла.

В древней Церкви практики освящения икон и крестов не было, о чем говорит заявление иконоборцев, представленное на обсуждение на VII Вселенском Соборе. Иконоборцы аргументировали свое непочитание священных изображений тем, что последние, дескать, не освящаются в Церкви, так как Церковь не знает и не употребляет особых молитв для этого действия.

На подобное заявление отцы Собора отвечали: «Над многими из таких предметов, которые мы признаем святыми, не читается священной молитвы; потому что они по самому имени своему полны святости и благодати… Таким образом, и самый образ животворящего креста, хотя на освящение его и не полагается особой молитвы, считается нами достойным почитания и служит достаточным для нас средством к получению освящения… То же самое и относительно иконы; обозначая ее известным именем, мы относим честь ее к первообразу; целуя ее и с почтением поклоняясь ей, мы получаем освящение».

Следовательно, согласно древней практике, освящение иконы происходило в момент «надписания ее имени», то есть при указании на иконе имени того или иного святого или события, на ней изображенного. По мысли святых отцов, именно имя изображаемого устанавливало соответствие образа его первообразу, в связи  с чем дальнейшее освящение иконы не имело смысла.

Появление же особого чина освящения икон в литургической практике Церкви связано с деятельностью святителя Петра Могилы.

Обратите внимание

Именно в его Большом Требнике середины XVII века впервые употребляется «чин благословения икон», взятый, по большей мере, из западной богослужебной традиции.

Но даже само название последования (чин «благословения», а не «освящения») говорит о том, что иконы не освящались, а только благословлялись, что было неким знаком одобрения к дальнейшему употреблению того или иного образа верующими в своей молитвенной практике.

Таким образом, нынешний чин освящения икон или крестов имеет скорее не литургический смысл, а прежде всего педагогический: освящая кресты и иконы, мы испрашиваем благословения не столько тем или иным изображениям, сколько себе же самим.

Об этом говорит и молитва из чина освящения креста: «Всякому же его [т. е. наперсный крест. – Прим. авт.

] носящему на себе верному рабу Твоему да послужит защитою души и тела пред лицом врагов видимых и невидимых и от всякого зла и ко умножению Твоей благодати».

– Согласно учению Церкви, до прихода Христа все праведники мучились в аду?

– В Священном Писании употребляются два разных понятия: «ад» и «геенна». «Ад» – слово греческое, которым переведено еврейское слово «шеол», означающее гроб или могилу.

В Библии понятие «шеол» обозначает некую обитель умерших, антипод жизни на земле, «страну» темноты и тления, в которой после смерти оказывается каждый человек. Так, святой пророк Давид восклицает: «Кто из людей жил – и не видел смерти, избавил душу свою от руки преисподней [в оригинале – от шеола. – Прим. авт.]?» (Пс. 88; 49).

В Ветхом Завете шеол – вовсе не такое место мучений, каким в Новом Завете предстает ад – геенна. Шеол – это место, удаленное от Бога, куда попадала душа человека сразу после смерти. И потому шеол был неизбежен, вне зависимости от того, праведную ли жизнь прожил тот или иной человек или же нет.

Читая Священное Писание, мы видим, что шеол был местом упокоения таких ветхозаветных праведников, как патриарх Иаков («Сойду к сыну моему в преисподнюю [в оригинале – шеол]» (Быт.

37:35), Иов («Преисподняя [в оригинале – шеол] – дом мой; во тьме постелю я постель мою» (Иов 17:13) и благочестивый царь Иудейский Езекия («В преполовение дней моих должен я идти во врата преисподней [в оригинале – шеол]» (Ис. 38:10).

Важно

Преподобный Ефрем Сирин, делая различие между шеолом и геенной, приводит интересные слова о том, что для предателя Иуды лучше было бы умереть в шеоле, чем жить в геенне. Под шеолом, таким образом, преподобный понимает место, где пребывают все мертвые, а под геенной – отдельное пространство, где терпят наказание грешники.

И только с пришествием Христа в судьбе ада-шеола, по мысли одного современного богослова, наступает некий перелом: в момент сошествия Христа во ад последний становится местом радости для праведников, узревших своего Искупителя, и, соответственно, местом плача для тех, кто Его отверг. Таким образом, шеол перестает быть местом удаления от Бога и становится той обителью, где Господь встречает человека и дарует ему Вечную жизнь, освобождая его от диавольского рабства.

– Наука и религия несовместимы?

– Древнегреческий философ Сократ говорил: для того, чтобы сделать правильные выводы, человек должен правильно определить понятия. Поэтому, чтобы определить, противоречит ли наука религии и наоборот, необходимо уточнить: что такое наука и что такое религия?

Итак, что такое наука? Это система достигнутых нами знаний, полученных путем наблюдения за явлениями этого мира.

Таким образом, наука может постичь только то, что открыто для восприятия нашим органам чувств,  а следовательно – и сама наука ограничена, как и наши познавательные возможности.

Вспомните слова Шекспира, вложенные им в уста Гамлета: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

Религия же – это вовсе не сумма определенных знаний, а живой, сознательный союз человека с Богом, который предполагает некую синергию, сотрудничество Творца и человека. И сотрудничество это заключается в нисхождении Бога к человеку, а также в восхождении человека к Богу, его спасении и обожении.

Таким образом, мы видим, что религия никоим образом не лежит в плоскости познания науки, они не пересекаются в своих объектах, потому что объект религии – Бог, Который непознаваем рассудочным путем, будучи трансцендентным этому миру. Для Его познания как раз и нужна религия, ведь даже само значение этого слова (с лат. religare – связывать, соединять) – связь человека с Господом.

Наука и религия отличны друг от друга. Но отличие – это не всегда противоположность и несовместимость.

Совет

Несовместимость возникает лишь там, где ту или иную задачу пытаются решить различными, прямо противоположными способами, при чем сторонники одного из способов отвергают истинность другого.

Исходя из этого, мы можем говорить о том, что наука и религия различны, но только потому, что ставят перед собой и решают не одну, а разные задачи. Задача религии заключается в Богопознании, в то время как задача науки – в познании явлений этого мира.

По словам одного современного богослова, для православного сознания наука вовсе не должна стать неким путем, уводящим человека от Бога, она призвана быть лишь одной из форм существования человека в этом мире.

– Зачем нужны заповеди, когда можно жить по совести?

– Если человек воспитан в христианском духе, а его главными жизненными ориентирами являются заповеди Божии – в таком случае он, живя по совести, естественно, будет жить и по заповедям. Ведь что такое совесть? Этимология этого слова указывает нам на некое со-ведение, со-знание.

Совесть – это со-ведение Правды Божией, соотнесенность ума, сердца и воли человека с тем духовно-нравственным Законом, который установлен Самим Богом в Его заповедях, данных человеку. По мысли святых отцов Церкви, совесть – это, прежде всего, голос Божий в душе каждого человека.

В Ветхом Завете заповеди играли огромную роль в религиозной жизни древних иудеев, потому что указывали на те нормы, отступление от которых означало нарушение воли Божией. Однако только иудеи обладали таким писанным законом, в то время как язычники ничего подобного не имели.

Но при всем этом святой апостол Павел замечает, что язычники, не имея писанного закона, в самих себе имели некий закон совести: «Язычники, не имеющие закона, по природе законное делают… они сами себе закон: дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим. 2:14–15).

Слова апостола «по природе законное делают» как раз и означают то, что природа человека, созданная Богом, и тот закон, который дан Им же на горе Синай, имеют определенную внутреннюю онтологическую связь. Так, преподобный Иоанн Кассиан Римлянин говорит: «Бог, сотворив человека, напечатлел в его природе знание закона – совесть.

Если бы человек сохранил этот закон, не было бы необходимости позже давать другой, письменный».

Обратите внимание

Господь создал человека таким, чтобы в его душе, помимо собственного желания или влечения, действовало еще и определенное нравственное начало, которое соответствовало бы Божественному закону.

Однако по причине грехопадения прародителей со временем все более и более голос совести заглушался в человеческой природе, и потому необходимо было его так или иначе поддерживать извне.

Вот такой поддержкой совести извне и стал закон, данный в Священном Писании Ветхого Завета.

Заповеди Божии были призваны помочь человеку пробудить в себе голос совести и восстановить истинные критерии добра и зла. И потому жизнь по заповедям – это, прежде всего, возможность восстановить нашу духовно-нравственную природу, поврежденную грехом, и уберечь ее от влияния темных сил.

Беседовала Наталья Горошкова

Источник: https://pravlife.org/ru/content/neudobnye-voprosy-o-pravoslavii-kak-ne-iskazit-uchenie

Ссылка на основную публикацию